Я недавно вернулась из Гималаев и заболела. Как это часто бывает, планировала покорять мир, а покоряю только диван. Вместо встреч — внушительная коллекция использованных платков, каждый со своей историей отчаяния. Вместо рассказов — больное горло, которое дерёт так, будто кто-то тайно вставляет туда наждачку, пока я сплю.

Есть что-то удивительно человеческое в том, как мы интерпретируем реальность, которая почти никогда не бывает просто реальностью, а всегда — нашим представлением о ней.

Некоторые друзья с придыханием:
— Это чистка! Трансформация! — и в их глазах читалось восхищение судьбой, которая даже простуду превращает в возможность для духовного роста.

Другие, просто покачали головой с видом старых врачей земской больницы:
— Просто акклиматизация.

Выложила фото с чайной церемонии, где я сижу одна среди мужчин:

Мои незамужние подруги сразу оживились. Они способны увидеть целую вселенную возможностей даже на плоской фотографии:
— А есть среди них свободные? — потому что каждая история может быть историей любви, если посмотреть под правильным углом.

Мои друзья-чаеманы, даже не заметили, с кем я, главное уточнили:
— Какой сорт чая заваривали? — потому что каждая история может быть историей о чае.

Недавно призналась подруге-йогине, что просыпаюсь в четыре утра, медитирую, и потом опять ложусь спать. Она выдохнула с благоговением, словно я сообщила о встрече с ангелом:
— Это садхана! Духовная сила поднимается, — будто духовная сила имеет строгое расписание подъёмов, как электрички.

Другие насторожились:
— Это кортизол. Как у тебя со стрессом? —  И в их голосах было столько заботы, что можно было укрыться ею, как одеялом в холодную ночь.

И каждый ведь по-своему прав. Вот в чём вся красота человеческой души — мы все носим разные очки, через которые смотрим на мир. Каждый видит сквозь свою линзу и дорисовывает историю поверх факта, словно художник, который не может удержаться, чтобы не добавить ещё один мазок к уже законченной картине.

А мои учителя учат другому — снимать эти очки, убирать линзы и оставлять картинку такой, какая она есть. Идти к простоте. Не докручивать, не накручивать.

Практика осознанности — это не эзотерическое занятие для избранных. Не про магическое мышление и единорогов, летающих в сумерках между пятым и шестым измерением. Это просто способ быть честным с самим собой.

Ли возвращает меня к этому снова и снова, к ядру переживаний, к прямому опыту восприятия. Джек Корнфилд повторяет:

Что мы предлагаем — это простые, но революционные практики: как быть с телом, как быть с эмоциями, как смотреть на поток мыслей и понимать, что не нужно верить всем им. Замечать — и выходить из истории

Иногда вирус — это просто вирус, как иногда снег — это просто снег, а не метафора для чистого листа или нового начала.

Насморк — просто насморк, банальный, скучный, неприятный. И нет в этом никакого урока вселенной или злой кармы, подкрадывающейся к тебе в тёмном переулке) Есть только мы, маленькие люди с большими сердцами, пытающиеся понять, что происходит вокруг нас, и иногда усложняющие то, что на самом деле очень просто.

И этому я учусь. Снова и снова — смотреть не сквозь линзы, а прямо. И когда в уме становится меньше декораций и надстроек, жизнь приобретает ту самую «невыносимую» легкость бытия